Эльф в бессильной ярости изрыгал проклятия, зажимая рану на ноге левой рукой. Правая висела как плеть. Вампир спокойно обошел поверженного врага, присел на корточки перед ним и тихо сказал:

— Ты прав. Вы действительно научили нас всему, что мы знаем. В том числе презрению, равнодушию и ненависти. Только что ты пожал то, что сеял весь твой род столетиями. Вы не считали нас равными — даже хуже, вы нас вровень с животными не ставили — и это несмотря на то что каждый день ели дары земли, возделываемой нами. Мы были вашими рабами, но не жаловались. Нас, убогих и примитивных, устраивало служить вам за еду, одежду и кров над головой. Но когда нас стало слишком много, вы не захотели выделить еще немного земли под наши резервации. Вам было на нас наплевать, даже если бы мы убивали и пожирали друг друга. Но тут вы нас недооценили. Мы решили, что раз уж нам не выжить без убийств — пускай мы будем убивать вас, а не друг друга. А вы даже во сне не могли предположить, что мы сумеем хоть как-то сплотиться и противостоять вам. Мы оказались немного лучше, чем вы о нас думали.

И что теперь? Теперь мы живем на территориях, которыми вы не желали поделиться. А вы уже знаете, что значит жить в резервациях. Но даже проиграв, вы отказались от мира и обрекли себя на смерть. Те из вас, кто еще сохранил рассудок, бегут в леса, ища приюта у лесных и лунных, которым хватило ума признать нас равными. Вас скоро совсем не останется — бессердечностью и презрением вы подписали своему роду приговор. Вот так-то, высший эльф. Хотя какой ты высший… Ты на коленях передо мною. Как и весь твой род — перед моим.

— Заткни свою поганую пасть, — рявкнул эльф, — и не тяни!

— А я и не тяну. Видишь ли, скоро сюда придут люди. Они найдут тебя по моей указке. И тогда на допросе у начальника городской стражи ты все расскажешь.